Один из моих любимых: Москва. Зима. Снег. Мальчик играет в снежки. Вдруг - звон разбитого стекла. Выбегает дворник, суровый русский дворник с метлой и гонится за мальчиком. Мальчик бежит от него и думает: "Зачем, зачем это все? Зачем весь этот имидж уличного мальчишки, все эти снежки, все эти друзья? Зачем? Я уже сделал все уроки, почему я не сижу дом на диване и не читаю книжку моего любимого писателя Эрнеста Хэмингуэя?"... Гавана. Эрнест Хэмингуэй сидит в своем кабинете на загородной вилле, дописывает очередной роман и думает: "Зачем, зачем это все? Как все это надоело, эта Куба, эти пляжи, бананы, сахарный тростник, эта жара, эти кубинцы! Почему я не в Париже, не сижу со своим лучшим другом Андре Моруа в обществе двух прелестных куртизанок, попивая утренний аперитив и беседуя о смысле жизни?"... Париж. Андре Моруа в своей спальне, поглаживая по бедру прелестную куртизанку и попивая свой утренний аперитив, думает: "Зачем, зачем это все? Как надоел этот Париж, эти грубые французы, эти тупые куртизанки, эта Эйфелева башня, с которой тебе плюют на голову! Почему я не в Москве, где холод и снег, не сижу со своим лучшим другом Андреем Платоновым за стаканом русской водки и не беседую с ним о смысле жизни?" Москва... Зима... Снег... Андрей Платонов... В ушанке... В валенках... С метлой... Гонится за мальчиком и думает: "Догоню - убью нах#й !!!" ААААААА! Вот еще один вспомил! Однажды вечерком Папа Римский решил пройти потайными римскими улочками и подышать летним воздухом. И вот идет он, степенно оглядывает окрестности, как вдруг видит маленького мальчика, курящего сигарету. Милый сын мой, - говорит Папа, - не слишком ли ты молод, чтобы курить? Да пошел ты, батя, нахуй, - говорит мальчик. Папу чуть инфаркт не хватил. Ты что, мальчик, - говорит он. - Ты мне - Великому Понтифику, викарию Христову, главе Католической Церкви, служителю Господа нашего и Пастырю людскому, говоришь - "пошел нах№й"? ДА ПОШЕЛ ТЫ САМ НАХ№Й!