Революция на Украине

[Знахарь]

Немец в "моём" ролике,мне кажется,прав. Насчёт нашего борта №1. Для "них" это был бы супер-вариант!!!

[OsCAR]

[Maks_Jamo]

 видос

 

Поет хорошо, а вот текст подкачал :) Логики совсем нет.

[Мишаник]

По информации ополченцев, примерно 3-4 тысячи добровольцев из России сражаются против фашистов. Они признают, что без этой братской помощи, ополчению было бы очень тяжело не только контратаковать, но и сдерживать нападки хунты.

[Quorthon]

http://magnitogorsk.rusplt.ru/index/Zhitel_MAgnitigirska_kotori_poehal_voevat_na_Ugo_Vostok-12261.html?utm_source=infox_sg&utm_medium=cpc

 

23-летний житель Магнитогорска рассказал «Русской планете», как он воюет на юго-востоке Украины на стороне ополченцев

 

Александру Иванову 23 года, он прихрамывает на одну ногу. Хромота из-за ранения, которое Александр получил под Луганском, куда пошел добровольцем воевать с войсками Киева. После того, как оправится, житель Магнитогорска собирается вернуться к своим боевым товарищам в Луганскую область. Отъезд назначен на 15 сентября.

– Как вы в первый раз решились поехать в Луганск?

– Мы с другом, у него позывной Сом, и еще два парня, Талиб и Светлый (их имена называть нельзя, только позывные), списались с нашим командиром Мангустом, он из Перми. Ему нужны были специалисты в Луганск, которые умеют воевать. Он нас там и встретил, мы попали в разведывательно-диверсионную группу. Занимались разведкой и диверсией.

– Как ваши родители отнеслись к решению идти на войну?

– Мама, конечно, против. Она не знала, что мы туда поехали, я не говорил долго. Отец не знал. Я позвонил, когда переходил границу у пункта «Изварино». Я позвонил отцу и сказал: «Пап, я на войне, будем дома месяца через полтора-два, повоюем маленько и домой приедем». Нужно же менять обмундирование и маленько отдыхать от этой войны, потому что у многих людей съезжает крыша. Он перестает спать, начинает лезть наперед, теряет страх, а если ты теряешь страх, тебя махом убивают, долго такие не живут. И люди воюют месяц-полтора, их домой в отпуск отправляют, потому что тяжело. Я позвонил маме и сказал: «Мам, извини, я на войне». Конечно, истерика была у нее, а папа отнесся нормально. Он догадывался, что я еду на войну, я купил форму, купил берцы, и иногда в разговоре проскальзывало слово «Луганск». Нормальные родители никогда не отпустят на войну, поэтому своим я заранее не говорил. Вот уехали, повоевали, еще поедем.

– Где вы воевали?

– Мы были в Луганске, в батальоне «Заря», воевали против знаменитого батальона «Айдар» — это чисто одни наемники, где нет украинцев. В основном турки, грузины и выходцы со всех прилегающих стран. Там все наемники, все террористы.
В боях я был каждый божий день. В первый день оформились, а потом как началось — то разведка, то засада, то диверсия. Уходили днем — приходили ночью. Спали по четыре часа, были уставшие сильно, но как-то привыкали к этому, не унывали. Не было мыслей, а как бы поспать. Все на ходу делали.

– Сколько вы пробыли на Украине?

– Почти полтора месяца. Командир был три месяца ровно. Там в основном человеческая психика выдерживает месяца два-два с половиной, потом психика ломаться начинает. Постоянные бомбежки, постоянные столкновения, постоянные тела, трупы детей, женщин, все это видеть многого стоит.

– То есть то, что показывают по телевизору, что там истребляют мирных людей — это правда?

– Это еще мягко сказано, мягко сказано. Когда нам «Айдар» устроил засаду в деревне с названием то ли Вербунка, то ли Вербовская, там мы сожгли два их танка и «Урал» с пехотой. Мы зашли, выбили их оттуда. Но ночью они вернулись, зашли в дома, устроили засаду и, когда до нас дошла информация о том, что они там, мы пошли обратно в деревню. Они нас запустили в окружение и закрыли. И все, там начался замес. Мы выводили женщин и детей, потому что танками месили все. Это был наш последний бой, теперь разведывательной группы Мангуста не существует, командира убили, а роту растащили по разным подразделениям. Многих ранило, вот и я приехал домой по ранению.

– Какое ранение вы получили?

– По мне два раза танк попал. Мы с Осетином попали в окружение, пытались бабку вытаскивать из подвала. Бабка, видимо, была советской закалки, она орала из подвала: «Валите отсюда, воюйте в другом огороде!» Но мы ее вытащили за ноги, за руки. Парни ее дворами увели через заборы. А у нас начался замес. У нас ничего не было, не было РПГ-гранатомета, у нас был только «Шмель», напалм, и мы решили поджечь танк. Мы пальнули в него, увидели, что это бесполезно, а в ответ он пальнул в нас. Меня спасла калитка, потому что вместо того, чтобы бежать оттуда, я закрыл ее. Осколки погасила калитка. Второй раз, когда он пальнул, на мне сгорели кроссовки, я получил контузию и осколочное ранение бедра. Это все было в нашем последнем бою.

– Расскажите о своем погибшем командире подробнее.

– Командир «Мангуст», с Пермского края. У него осталась жена и трое детей. Он поехал туда воевать также за мирных граждан, он вообще честный человек, храбрый. Мы когда куда-то шли, он такую речь толкал! Чтобы никто не падал духом, все верили. Вообще все. Реально верили. Все благодаря ему. Даже в бою, когда с танка по нему попали или из мины 120-й, потому что был сильный взрыв и осколки, он принял все своим телом, все до одного. И прямо под ноги прилетела, ему их маленько раздробило. Он вообще поехал в эту деревню первый. Потом, когда мы узнали, что там засада, мы ворвались туда на помощь ему. Он приказал выводить мирных, женщин, детей, из домов, потому что наехал танк на центральную площадь и начал отрабатывать «Елочку». «Елочка» — это когда едет танк, за ним БМП и еще один танк. Они начинают уничтожать этот дом, этот дом и стирают с лица земли. Заедет на дом и начинает утюжить, пока подвал не провалится, а сзади уже идут каратели-нацисты, черная форма, красная лента, натуральные нацисты, и сюда мы попали. Мы сидели в огороде и, когда танк начал этот дом утюжить, они поняли, что мы там. Наши парни начали с жизнью прощаться, кто гранаты дернул. Последняя атака. Тут появился Скляр. Скляр — человек, который воевал, который спецназ прошел, в спецназе работал инструктором, он украинец, вообще он молодец. Он показал, куда отступать, куда раненых уводить, а он, я и Антоха остались прикрывать. Бой начался где-то в 11 часов дня, а вышли мы уже затемно, часу в 12-м, там долго не темнеет и бой тяжелый был. У нас оставалось по рожку и по патрону в кармане, ничего больше не было. И мы кое-как пробились, а когда вышли — командира нет. Узнали потом, что командира убили, пацанов тоже нет, убили.

– Как в таких условиях живут местные жители?

– Они до часа в городе, а потом все прячутся. Их нацгвардия очень педантична. Они утром встают, умываются, завтракают, начинают бомбежку в полчаса. Как только полчаса проходит, отдыхают полчаса. Обедают, после обеда полчаса тишина. Потом перед ужином бомбят и после ужина, ночью в три часа и все. По ним можно часы сверять.

Луганск частично в руинах, каждый второй дом — дырка без стекол. Там нет магазинов, света, связи, ничего нет. Гуманитарная помощь помогает, но ее маловато, все равно не хватает людям. Наши носят воду питьевую, потому что воды нет питьевой, бензина нет, ничего нет. Медикаментов не хватает.

Жизни в городе нет, молодежи нет, остались только алкоголики и те, кому ехать некуда. Помню, мы сидели как-то все черные, кто-то ободранный еще, кто-то в крови, бой жесткий был. Бабушка вышла, вынесла ведро воды, которое у нее было последнее, наверняка, мы набрали только фляжку и отдали ведро ей, потому что питьевой воды там нет. Она вынесла нам конфет. Я запомнил ее слова: «Гоните фашистов с этой земли». Местные жители к нам хорошо относятся, но когда мы ту, другую бабку из подвала выкуривали, мы много чего о себе узнали.

– Где прятались люди во время бомбежек?

– В основном в подвалах, хотя в подвале жилого дома прятаться был не вариант: всегда туда летела граната карателей. Нацгвардия шла и зачищала дома. Или, например, начинает дом сверху гореть, люди в основном запекались заживо и задыхались. И когда их тела находили, было страшно.

– Почему люди при всем этом не уезжают оттуда?

– Они говорят: «Это наша земля, мы отсюда никуда не уедем». Они же не виноваты, что у них власть такая, что их власти наплевать на людей. Понимаю, били бы реально по солдатам, по воякам, а бьют же по мирным гражданам. Они хотят город сравнять с землей, чтобы от него ничего не осталось, ну так и делают уже. 

– У вас было время на отдых?

– Да, нам давали отдыхать. Мы выполнили операцию, угнали ночью БТР. Это мне понравилось. Все БТР трофейные. Вот такие отчаянные мы. Есть знаменитый водитель Повар из Москвы, он вообще чумачечий водитель. Когда они ночью расслабились, мы ползочком по кусточкам проползли, сняли охрану и убрали водителя. Мы завелись, они не поняли, что происходит, мы с криками и свистами «Россия, вперед!», «Украина, вперед!», «ЛНР, вперед!» поехали. Они были в шоке, минуты две не открывали по нам огонь, не понимали, что произошло. И так у нас появился БТР. Нам дали день, точнее шесть часов отдыха. Мы отдохнули на пляже, у них хорошие пляжи, искупались там, как люди нормальные посидели, поели шашлыка всей ротой, сфотографировались. Фотоаппарат тоже трофейный, потому что на нем было видео пыток наших солдат. Мы флешку отдали, фотоаппарат остался.

– Видео смотрели?
– Да, смотрели, они очень жестко обращаются. В основном уши отрезают, горло как свинье режут. Ну щеки режут, глаза выкалывают. В основном этим стараются запугать. С их стороны еще подло то, что тела потом минируют, под тело кладут гранату или что похлеще. 

– То есть тела было опасно вывозить, вы не имели возможности хоронить тела своих товарищей?

– Мы старались, но если идет бой... Вот друга моего мы оставили, по нам как начали крошить, мы не могли. До него оставался метр, но мы не могли даже подползти, потому что именно этот метр был на возвышенности, идеально простреливался и нам не давали просто забрать. А так все тела мы стараемся закапывать, это занимает десять минут. Старались, хоронили, отметки ставили на карте и писали на дереве, тот-то, тот-то захоронен здесь. Сообщали в штаб, когда уже отвоевывали, приезжали со штаба и отправляли домой. Даже их тела мы закапывали, потому что это не есть хорошо вообще. Человек, какой бы он ни был, заслуживает быть в земле. В основном штрафников заставляли закапывать, а штрафники — наркоманы, те, кто торгует наркотиками из местных. Поймаешь его, он делает хозяйственную работу

– Как бы вы охарактеризовали своих противников?

– Вооружение у них очень хорошее. Одного у них не хватает — смелости. У нас вот попало в засаду 20 человек, не больше двадцати, разведка у нас маленькая. По лесу мины ставили, засаду устраивали. Против нас воевал полк, танковый полк, у них был БМП, мы сожгли его и танк. Вместо них приехало еще два танка и БМП с БТР, после боя, с нашей стороны было пять двухсотых (мертвых) и четыре трехсотых (раненных). А с их стороны мы положили человек 40-45, потому что у них не хватает смелости прорваться. Мой лучший друг с детства Сом не побоялся, выбежал, дал с РПГ-гранатомета в этот БМП, где сидел полный экипаж, и мы сожгли его, даже не боясь, что за БМП едет танк, мы пошли их стрелять.

А в той деревне делали так: идет огонь, забегаешь в дом, вышибаешь ворота, там ведь зачистка идет домов. Ты врываешься с автоматом, видишь ребенка, видишь женщину, хватаешь их под мышку и выводишь, прикрывая своим телом. Идешь до «Урала», мы вывозили их «Уралами». Нацики не жалеют никого, им без разницы. Мы стучали, если нам не открывали — выбивали ворота, потому что многие спали, многие отдыхали. Мы их будили, потому что знали, что сейчас начнут утюжить. Друг получил ранение, когда прикрывал женщину, а я тащил ребенка. Пуля прошила бронежилет и попала в лопатку, торчала оттуда. Эта женщина нас там целовать начала, благодарить. Когда вышли из окружения, там один дом цел остался, и тот сожгли, наверное. Там деревню с лица земли стерли. Поле осталось, кирпичи и железо только. Мы бегали из дома в дом, и они взрывались — по ним били прицельно. Потом еще деревню и «Градом» обработали, и минометом. Вообще у людей нет никаких шансов выжить, сразу сгорают, задыхаются. Мы стояли на одной половине поля, нацисты на другой, все время перекрикивались. И мы им кричали, чтобы они не кидали гранату в подвал, потому что большинство женщин гибнет именно так. А им что? Он кинул гранату и дальше пошел… Когда заходишь потом в подвал, кто телом прикрыл ребенка, кто как. Видишь женщину, насквозь прошитую осколками, а под ней ребенок. Это очень страшно.

Мой друг Дэн в том бою погиб, ему 22 года было, свадьба должна была быть скоро. Замечательный человек. Не надо было ему идти первым. Я не знаю, зачем он туда пошел.  Мы сидели за домом, нас начали утюжить, и то ли ему показалось, что кто-то бегает — или женщина, или ребенок, — он выпрыгнул, а там пулемет «Корд», его застрелили. Его последние слова: «Я ранен». Всё. Потом мы этого пулеметчика расстреляли, он пулемет бросил и пошел на нас, там все кости переломаны были, все сквозное, все брызжет. Это последствия приема наркотических средств. В дом зашли, а там сплошные шприцы, всякая такая дрянь. Мы заходили в дома, где они устраивали засады и находили наркотики, шприцы с наркотой и много чего подобного у них.

– То есть вы хотите сказать, что ваши противники нередко принимают наркотики?

– Они очень хорошо накачивались. Они же из-за этого еще как-то тупо воевали, они тупо шли и стреляли. У нас был один итальянец, реально гражданин Италии, владел русско-матерным неплохо. Танк в забор дал, в заборе дырка осталась, и они пошли на наших. Итальянец вышел, ему прострелили кисть насквозь, попали еще в ручку автомата, этот нацик полностью в него рожок спустил и попал только в рукоять и кисть. Нациста этого застрелили, и на его место вышел второй, такой же обдолбанный, такой же тупой, и его так же положили. 

Когда мы брали их в плен, они сразу говорили, что вообще воевать не хотят, что они наемники, но им не платят ничего. У Украины вообще денег нет, им нечем платить. Всех наемников кидают с деньгами.

А нам сдаваться в плен был не вариант. Нацгвардия и наемники русских не любят вообще очень сильно. Они русских долго мучают, и люди долго умирают. Мы видели тела, которые нам привозили, они сильно изуродованы, следы пыток — это делала знаменитая нацгвардия, «Айдар», одни наемники. Они все кровожадные. Нас тоже редко в плен брали, но мучили. У нас был пацан Барби — позывной такой, потому что купил дочери на день рождения «Барби», — ранили его, а когда очнулся, ему наживую отрезали уши, снимали все это на телефон и долго над ним издевались, в конце застрелили в сердце. 

– С той стороны были перебежчики?

– Были, но мало. В основном их срочники, которые воюют за тысячу гривен, но неохотно, даже не стреляют. Бой начинается, слышишь, срочник кричит: «Я сдаюсь!» Они обычно выходили по левой стороне, белый пакет или белую тряпку в руки брали. Мы все понимали, не трогали, за ними приезжали родственники и их забирали. А наемников мы не брали в плен, потому что смотря что они делают, старались не жалеть, никого не жалели.

– Украинцы с вашей стороны воевали?

– Украинцы вместе с нами воюют, помогают неплохо, за бытом следят. Парни из Украины воюют такие, как мы — 20-23 года, воюют и дедки, пенсионеры в основном. Остальные мужики у них предпочитают взять все в охапку и свалить за границу, в Россию. Мы, когда пересекали границу в Изварино, говорили, что к бабушке. Вчетвером к бабушке. Нас пропустили, пожелали удачи. И на границе там стояли такие мужики, которые могут реально против танка в рукопашку идти, но все они бегут к нам в Россию. Если бы они были посмелее, я думаю, война бы уже закончилась. С Украины с нами воевали очень хорошие ребята. Был танкист. Когда мы втроем вышли из окружения, последние трое живых, я, Скляр и Антоха, он меня поддержал. Когда у меня реально съехала крыша, когда по нам долбили с «Града», долбили ракетными установками «Ураган», минометами и мы вышли из этого окружения. Да, у меня слезы были на глазах, потому что у меня на глазах убили товарища, друга Дэна, сослуживца, и мы не смогли забрать его тело. Я подошел к комбату и спросил: «Где подкрепление?» Он сказал, что подкрепления не будет. И у меня хлынули слезы, меня успокаивал этот знаменитый танкист, мировой мужик. Когда нас начали утюжить, он не побоялся, выехал против трех танков и спалил БМП с пехотой. Не побоялся, выехал и мы за это ему благодарны.

Он и Монгол — люди, которые воюют за свою землю, за свои дома. Это просто храбрые люди, впечатлений от них у меня гора. Монгол прошел много войн, мы занимались обучением молодого персонала. Он веселил нас, готовил нам, он же где-то раньше работал поваром. Там ни одной специальности военной нет. Я сам в шоке был. Монгол — повар, Талиб — учитель географии, были физруки, Светлый у нас в институте учился, только закончил и пошел воевать, юристы, врачи воюют, инженеры, шахтеры, рыболовы. Дедок 75 лет воевал из России, из Оренбургской области, он приехал туда вообще своим ходом, семь дней на «Ниве». Семь дней! Говорят, вооружение у нас хорошее. Да, вооружение хорошее, но из противотанковых меня удивил знаменитый «Пылесос» — противотанковое ружье 44-го года, я в первый раз его там увидел, и я увидел его в действии, я в шоке. Я не знаю, как этот дедок этот автомат взял. Но такие дедки у нас на охране находились чаще всего, караулили, пока мы спим в казарме, охраняли территорию. Но тоже в случае чего они шли в бой, по тревоге их поднимали. Их было много, целый этаж пенсионеров, мы их так «пенсики» и называли, позывных у них не было.

Там вообще очень дружно все, я не видел, чтобы кто-то на кого-то ругался, там все дружные, сплоченные. Нас все там очень уважают. Нам дали новые автоматы сразу, покормили по приезду, пожелали удачи. Местные там вообще молодцы. Мы сразу поехали на передовую, нас забрал Мангуст. Он приехал вечером на автобусе, нам дали новое оружие. У них начался минометный обстрел и за нами приехали, местные солдаты давали кому спирт, кому аптечку, кому пачку яиц сырых, сала с собой, потому что не знали еще, в какой батальон попадем, в какую роту. Мы постоянно на передовой, в опасности, нам дали все самое лучшее.

– Можете сказать что-то про фосфорные бомбы, про которые наши СМИ говорили, что их применяет украинская армия?

– Все это правда. И кассетные бомбы. Мы спали в этом БТР трофейном. Ну, как — получается, всю ночь катались, долбили этих укропов. Потом утром нас вычислили, что мы стоим в лесу и начали по нам отрабатывать кассетными бомбами, я сам это видел. Взрывается на метрах пяти-десяти над землей и из нее падают иголки, иногда шарики. Иголка прошивает человека насквозь, он не понимает, что происходит, после того, как его прошьет 100 иголок он еще минут 20 бегает живой, падает, истекает кровью. Иголки вращаются и наматывают все что в человеке есть и вылетают насквозь. Это оружие запрещено, как и фосфорное. Как определить фосфорное оружие? Когда оно взрывается, начинает поливать все фосфором, тот фосфор, который не сгорает, на земле оставляет белое пятно. Когда его трогаешь, начинает съедать кожу, вот так мы и определяли. Ну и ночью светится хорошо. Конечно, все они используют. По нам мало велся огонь, в основном бьют по городу Луганску. Не по нашим позициям, наши части находились за Луганском, на передовых. Они знали, где наши части. Я не знаю, почему они по нам не долбили, долбили город с «Града», с «Урагана». Когда мы сидели чистили оружие, над нами отошли ступени. Отходят ступени — ракета начинает ускоряться и уходит вглубь, в землю, и происходит мощный взрыв. У них еще есть ночное видение, тепловизоры, новые винтовки...

– Когда вы только приехали, что шокировало вас?

– Мне прилетел осколок в бедро, маленький осколок шоркнул. Второй потом попал туда же, только уже глубоко. Мы приехали, грузили плиты, разгружали, упала мина и убила Рому крановщика, мирного жителя.

– Что было самым жутким?

– Тела. Очень много тел. По улице едешь, очень сильный запах трупов, потому что многие закрываются на ночь, ложатся спать, а рядом мина ночью падает и осколками прошивает сразу весь дом. Они так и остаются в домах и там очень много запаха. Еще самое страшное было поймать мину, потому что использовали разные мины. Например, 120, она очень сильно осколками бьет. «Град», его боялись все, потому что лучше от пули умереть, чем от осколка.

Самое жуткое — это когда батальон «Айдар», перед тем как штурмовать дом, закидывает в подвал гранату, не зная, кто там и что находится. Вот это самое жуткое, а потом, когда мы выбиваем дома, и они отступают, заходишь в подвал и видишь тела женщин, детей, парней молодых, бабушек, дедушек. Граната Ф 1 — осколочная, убивает всех осколками. Еще очень неприятный момент был во время моего первого боя. Я прыгнул в яму и увидел оторванную женскую голень.

Потом, когда мы шли по улице, на дороге лежала пара, парень лет 19 и такая же девушка. Не успели убежать от танка, от него вообще нельзя бежать по прямой. Он дал крупнокалиберный выстрел, и они упали. У них осталась девочка сиротой, вот эту картину помню. Там страшные вещи вообще творятся.

Я вообще не ожидал… Я знал, что там война, но я не знал, что там мирных жителей положат. По телеку говорят, что в день по 70 человек убивают, да там больше умирает! Просто не ходят по тем квартирам, домам, куда осколки залетели. Кого там разорвало, кто сгорел, их же не собирают, они там так и остаются. Там люди плачут, мужики плачут многие. После боя придешь, тишина сначала минут 20, потом хихикать все начинают, шутить, а потом начинаются слезы о тех, кого убило. Я в первый раз видел, что мужики плачут, прямо по-настоящему. Там слезы именно дружеские, когда теряешь товарища, друга, командира, слезы текут очень сильно. Мы сейчас числа пятого собираемся съездить в Пермь вчетвером, мы все поедем к семье командира, соберем помощь, кто сколько может и съездим на могилу, просто попрощаться. Его тело вообще кое-как вытащили оттуда, а я его и не видел, потому что меня увезли с раненными. Тело достали через два дня, и то местные жители помогли, потому что за голову Мангуста было вознаграждение.

Я не боюсь, что меня «айдаровцы» найдут, я понял, что это не люди, я просто не знаю, как их назвать. Когда женщин и детей убивают, теряется страх, когда ты его видишь, готов голыми руками разорвать. И я еще раз туда поеду.

– У вас часто нервы сдавали?

– Нет, но у нас был Лис, он получил первую контузию, и когда мы попали в окружение, он получил ее второй раз. Он сейчас где-то в желтом доме лежит. Но его можно понять, у него реально снесло крышу, потому что насмотрелись мы многого. Как человека заживо разрывает. Вот он идет перед тобой, потом мина с ним рядом падает — и он разлетается. Это страшно. А вообще, у нас был командир замечательный, он всегда шел вперед, сначала сам разведывает все, потом группу подтягивает. Раздавал приказы, и мы без всякого страха шли.

– Почему вы все же хотите вернуться туда?

– Многие не понимают нас, мол, зачем? Это же не наша война… Но там гибнут девушки молодые, дети, очень много детей, очень много. Вот не был в боевых сражениях раньше, вообще не был, и когда в первый раз пришлось убить человека, убить этого наемника, у меня руки тряслись, я не ел дня два, это было неприятно. А когда я увидел, что они творят, у меня пропал страх и жалость к этим людям. Потому что когда тела детей, тела женщин, стариков, пенсионеров вытаскивают на улицу, когда погибает маленький ребенок, ему от силы года полтора, он не понимает, зачем, почему война. Когда тела эти вытаскиваешь, как-то все пропадает. Сразу все пропадает. Вся жалость. Там я не видел ни одного солдата украинского, там одни наемники и очень хорошо подготовленные наемники, только у них смелости не хватает, а так, если бы у них была смелость, там было бы тяжело. Они очень жестокие.

Буду хромать, буду кривой, буду косой, но я поеду туда воевать, потому что там друзья, товарищи. Где проявляются друзья, так это в бою, только там, потому что он всегда прикроет спину.

– Есть шанс на победу?

– Ну, я думаю, мы сейчас соберемся, мы победим. Они уже возле Луганска находятся, там километров пять-шесть от Луганска, но если они зайдут в город, уличные бои они не вывезут. Не вывезут. У них не хватит смелости делать, как у наших парней. Наши парни, когда заканчивались патроны, они брали противотанковую мину или гранату и кидали. Многие успевали бросить мину под танк и убежать, а многие оставались там же с миной рядом.

Подробнее http://magnitogorsk.rusplt.ru/index/Zhitel_MAgnitigirska_kotori_poehal_voevat_na_Ugo_Vostok-12261.html?utm_source=infox_sg&utm_medium=cpc

[АнатоличЪ]

Жестоко очень. Украине это зачтётся... Ой как зачтётся!!!

[Kent777]

http://perm.rusplt.ru/index/Permskii_aktivist_vouet_za_LNR-12414.html

 

«Если бы там были кадровые военные из России, я бы знал»

 

29 августа 2014, 15:15Святослав Иванов, Пермь

Фото: Александр Григоренко

Пермский активист Александр Григоренко с позывным «Депутат» из ростовского госпиталя рассказывает о своем участии в войне на стороне ЛНР

Александр Григоренко — депутат Молодежного парламента Пермского края. Вполне логично, что на юго-востоке Украины, куда молодой пермский политик поехал воевать в начале июля, он получил прозвище «Депутат». Сейчас раненый в бою уральский Маккейн находится в ростовском госпитале. «Русская планета» поговорила с Григоренко о войне на Донбассе, участии в конфликте кадровых военных из России и политическом будущем ополченца.

– В каком отряде вы воевали в Луганске?

– Я был в разведывательно-диверсионном отряде батальона «Заря». Изначально это было отделение, потом выросло до роты и стало частью батальона «Заря». Этот батальон является, по сути, основной военной силой в Луганске, и на нем держится вся оборона города. «Заря» — это и пехота, и артиллерия, и «Грады», и бронетехника. Я был разведчиком, и мои боевые задачи заключались в участии в разведке и диверсиях. Командиром роты был мой земляк Александр «Магнуст» Стефановский. Я был в отряде с самого начала его формирования, еще даже до того, как туда пришел «Мангуст». Первоначально в отряде были только россияне: восемь человек, которые прибыли на территорию Украины вместе, а потом отряд вырос до 60 человек и стал смешанным, 50 процентов местные, 50 — россияне.

Основная особенность нашего отряда (и это, безусловно, заслуга Александра Стефановского) в том, что у нас была не только пехота, но и бронетехника — БТР, танк, а в конце даже своя противотанковая пушка. Занимались мы классической разведкой и диверсией, плюс сам Стефановский был руководителем фронта на направлении «Камброд». Ему подчинялась, кроме нашего подразделения, еще рота обычных ополченцев. Мы действовали не только на этом фронте, но бывали и на других участках Луганска и его окрестностей.

– Как вообще гражданин Российской Федерации может стать ополченцем-добровольцем на территории другой страны. Как проходит эта процедура?

– Способ, которым я попал, самый простой. Находите в «Гугле» сайт, который занимается отправкой россиян на юго-восток Украины. Их несколько, я пользовался так называемым сайтом «Интербригада», имеющим отношение к партии «Другая Россия» или бывшего НБП. Заполняется там анкета, в ответ приходит электронное письмо с координатами места на территории России, куда надо приехать. Там уже встречают, переводят через границу и человек оказывается на юго-востоке. А дальше уже чистая случайность, Донецк или Луганск, все зависит от свободного коридора, который имеется на данный момент. Вся группа людей, с которой я переходил границу, попала в Луганск. Переход через границу занимает, в среднем, три дня.

– И много там добровольцев из России?

– Я могу говорить только по Луганску, потому что не был в Донецке и области. В Луганске соотношение с местными примерно 50 на 50. Половина россияне, киевляне, харьковчане и жители других регионов Украины, вторая половина — местные жители. За ополченцев воюет примерно три-четыре тысячи человек, а за противника — не менее десяти тысяч.

– Недавно на территории Украины были найдены несколько отрядов российского ВДВ, солдаты были взяты в плен или убиты. Вы видели участие официальных российских войск в войне?

– Я могу сказать четко одну вещь: до того момента, пока я был в Луганске, до 17 августа, российский войск точно не было, по крайней мере кадровых частей. Возможно, были советники (лично я их не видел), но кадровых частей не было точно — если бы они были, я бы об этом знал.

– Помогает ли как-то РФ ополчению?

– Я не могу говорить обо всем, что происходит там, я все-таки до сих пор ополченец. Могу только сказать, что из России приходит оружие. Но откуда она приходит именно (от властей РФ или каких-то частных структур), сказать не могу. Вообще, это не единственный источник оружия, хватает тут и старых оружейных запасов. Плюс, важнейший канал получения оружия — трофеи украинской армии.

– Какая цель в итоге у войны? Добиться независимости Новороссии или присоединение к России?

– Первоначально, еще до начала военного конфликта, основной целью была федерализация Украины. Но после того как Киев ввел войска, стали появляться сторонники и независимости и присоединения к России. Теперь понятно, что ополченцы, а именно они являются сейчас определяющей силой Донбасса, больше не согласны на федерализацию, просто потому, что слишком много крови пролито. Так что стоит вопрос только о независимости. Будет ли приднестровский вариант или южно-осетинский — зависит, в основном, от России. Скорее всего, это будет приднестровский вариант — непризнанное государство, анклав.

– Сотрудничают как-то ДНР и ЛНР между собой?

– Конечно, особенно в плане доставки оружия, продовольствия и амуниции. Есть совместная координация действий. Сейчас, уже после моего отъезда, когда началась активная фаза наступления, сотрудничество усилилось. Но какого-то единого командования нет. Речь может идти только о сотрудничестве и координации действий.

– А как местные жители относятся ко всему происходящему?

– Тут очень сложная ситуация. Если говорить о начале конфликта, а это время референдума, тогда 99 процентов населения проголосовало за независимость ЛНР и ДНР, была полная поддержка. Сейчас ситуация очень осложнилась тем, что люди стали массово уезжать из региона, в основном в Россию. А оставшееся население не ожидало, что начнется такая война. К ней были готовы только те люди, которые вступили в ополчение. Поэтому отношение населения такое: «Лишь бы война быстрее закончилась». Но в целом люди относится к ополченцем как к своим, а к украинской армии — как к врагам.

– Ведет ли ЛНР информационную работу с населением города?

– До референдума и во время него, информационная работа велась очень активно. К моменту моего прибытия она очень ослабла, потому что значительная часть населения просто покинула город. В условиях бомбардировки города не очень-то получается вести такую деятельность. В тот период, пока в Луганске было электричество, информация передавалась через телевидение, телеканал «Луганск 24», который доносил официальную точку зрения ЛНР для населения. Сейчас, поскольку света в Луганске нет, то и пропаганды нет совершенно никакой.

– Как тогда живут сами ополченцы без электричества? Как готовят еду, заряжают телефоны и вообще выживают?

– Мне сложно говорить за всех ополченцев, потому что в Луганске существует несколько воинских подразделений. Помимо «Зари», есть еще один батальон и несколько мелких частей. Если говорить про нас, то система как в армии. Существуют казармы, в которых бойцы ночуют, если они в это время не на передовой или на задании. Естественно, если на передовой, спишь в окопе; если в разведке, то или в доме местных жителей, или где-то еще. А так — казарма, кровать, все как в армии. Питание было в столовой, но когда стали отключать свет, появились проблемы с горячим питанием, которые мы решили обзавестись полевой кухней и собственными генераторами. А в поле и на боевых действиях — сухой паек и консервы.

– Как ополченцы проводят свободное время?

– Свободного времени, что не удивительно, очень мало. Я за полтора месяца боев помню максимум три полностью свободных дня. А так — чистят оружие, спят, разговаривают между собой, читают книги, телевизор смотрели, когда он был. Я читал книги, хотел сходить на новых «Трансформеров» в кино, но не успел — отключили свет.

– А сам город как без электричества?

– Когда я приехал, Луганск был нормальным городом — по улицам ходили люди, в городе было электричество, вода и сотовая связь, нормально работали магазины и общественный транспорт. Бомбежки еще не затрагивали жилые массивы. Укры били в основном по позициям ополчения. Потом появились перебои с электричеством, с доставкой того или иного товара в магазины — первым делом пропали сигареты, позже начались проблемы с продуктами. Не сказать, что был голод, скорее просто дефицит. Например, стало не хватать хлеба, пекарни перестали работать без электричества.

Жители покупали продукты в еще работающих магазинах, которых, конечно, закрылось очень много после отключения энергии. Сейчас значительная часть оставшихся в Луганске жителей живет в частном секторе. И это в основном пенсионеры: им некуда уезжать и не на что. Они живут в основном за счет огородов.

Другое дело, что не очень хорошо работают аварийные службы — за все время моего пребывания там, я видел одну пожарную машину. Больницы пока работают, но многие закрылись — на момент моего отъезда работало всего две больницы в Луганске. Закрываются из-за отсутствия врачей, электричества, медикаментов.

– Хватает ли ополчению снаряжения?

– Тут надо разделять — какого-то снаряжения хватает, боеприпасов и стрелкового оружия, например. Обмундирование — вечная проблема, почти все ополчение воюет в своем. А если говорить про тяжелое вооружение, то тут уже сложнее. Когда я приехал в Луганск, недели за две до этого украинские войска начали бомбить, и нам очень не хватало артиллерии. Мы не могли адекватно ответить на их обстрелы — слишком мало было орудий. К концу моего пребывания наступил некий паритет — именно по мощи, — но проблема была в том, что мы стреляли только с тех позиций, которые нам оставались — из города, — других вариантов у нас не было. А укры стреляли оттуда, откуда хотели — с любых высот и точек. По поводу бронетехники — ее тоже недостаточно, речь идет о совсем небольшом количестве танков, БТР и БМП. Сейчас, как я понимаю, ситуация стала меняться.

– Оплачивается ли нахождение ополченцев на фронте?

– В Луганске я не видел ни одного наемника, то есть человека, который приехал туда именно из-за денег. Когда я приехал туда, ополченцам ничего не платили. Но потом начали выплачивать небольшое пособие. По российским меркам это примерно зарплата продавщицы в магазине, но по местным — это вполне приличные деньги. Выплачивать стали потому, что у большинства ополченцев есть семьи и их нужно как-то содержать. Но этих выплат было не много — одна, максимум две. Россияне, как правило, тратили эти деньги на дефицитные сигареты, продукты и всякие бытовые мелочи.

– Добровольцы, приезжающие в ЛНР, могут быть только военными, или заниматься восстановлением города, психологической работой с людьми?

– В принципе, был вариант — если ты врач, то работа для тебя найдется. Другое дело, что я не видел ни одного врача-ополченца. Теоретически, там было одно подразделение, которое не воевало, а обслуживало штаб. То есть можно было идти на фронт, а можно было, грубо говоря, сидеть в военкомате и выполнять наряды по кухне и казарме.

– А опытных военных много? Людей, которые обучают «новичков» военному делу?

– В начальный период войны проводились массовые обучения ополченцев — создавались особые воинские подразделения с инструкторами, в том числе и Александр Стефановский долгое время был инструктором. Позже, когда началась активная фаза боевых действий, уже не было возможностей кого-то учить — все были в окопах, где и учились воевать. Это не касается людей без службы в армии, потому что, как правило, в ополчение идут люди, служившие в вооруженных силах. Были, конечно, новобранцы без опыта службы в армии. Для них в военкомате в Луганске была организована школа молодого бойца. Но таких было не так уж много.

– Много говорят о гуманитарной катастрофе Луганска. Как она проявляется?

– Ну, если город находится без электричества, воды, тепла, в нем нет транспорта, бензина, поставок товара в город, и под постоянными бомбежками — как это можно еще назвать? На мой взгляд, это и есть катастрофа. Город с моего приезда по дням изменялся: сначала появлялись на домах отколотые части, потом дома рушились, частный сектор постоянно обстреливали. Разрушена инфраструктура. Сейчас я даже не представляю, что с Луганском, судя по всему, город почти разрушен.

– Какие есть законы среди внутри ополчения ЛНР, которые поддерживают дисциплину бойцов?

– В батальоне «Заря» существует жесткий сухой закон. Те, кто нарушал его, оказывались в штрафном батальоне. Что касается мародерства — во время любой войны оно есть, и с ним, естественно, в батальоне «Заря» боролись. Нужно понимать, что мародеры — в основном гражданские лица. Были, конечно, и среди военных такие случаи, но редко — их отправляли в штрафное подразделение. Я знаю это очень хорошо, потому что оно подчинялось нам.

– Но никаких смертных казней не было?

– Вы имеете в виду расстрел на месте? Не знаю. Вообще, весь город поделен на комендатуры, и именно они занимаются борьбой с преступностью. Насколько эффективно они это делают, мне сказать сложно. Потому что в городе я был не много раз — я воевал.

– Расскажите про бой, в котором вы получили ранение и был убит Александр Стефановский.

– Это было продолжение боя от 3 августа, когда нас подняли из-за того, что в район Вергунки пришли укры. Туда мы направились разведгруппой из четырех человек, в том числе Мангуст. Прибыв на место, мы обнаружили противника и вызвали подмогу. В итоге, мы просидели там всю ночь, а утром увидели, что укры просто сбежали, хотя там был достаточно серьезный отряд с танками. После этого мы сменили позицию и стали ждать смену, но, не дождавшись, вернулись в казармы. Мы не могли надолго бросать наш основной камбродский фронт. Через день до нас дошла информация, что укры вернулись на то место, откуда сбежали, и мы с Мангустом снова поехали туда. Добравшись до поселка, мы наткнулись на отряд укров. Мы дали им бой и отогнали к их укрепленным позициям. Потом Саша отправился за подкреплением, а я с несколькими бойцами удерживал один дом. После прихода поддержки мы пошли снова в атаку, но наш танк, после того, как он сделал три выстрела, просто заклинило. А танки противника стали стрелять по нам осколочными снарядами, которые ранили меня и убили Сашу и еще двух бойцов. Это были Старшина и Бродяга. Под натиском противника мы были вынуждены отступить. На этом бой был закончен. Причем, тело Саши смогли вытащить с поля только через два дня.

– Каким вы видите продолжение всей военной кампании?

– Пока ситуация говорит, что ополченцы выигрывают эту войну, по крайней мере в Донбассе. Сейчас появился шанс, что осенью все кончится. Для этого нужно просто разгромить всю украинскую армию. Если этого не сделать, то война затянется надолго. И я не очень представляю, как это будет происходить зимой.

– Повлияет ли участие в этом военном конфликте на вашу политическую карьеру в Перми?

– Уже повлияла. Но как, это другой вопрос. Может сказаться как положительно, так и очень отрицательно. Но меня, если честно, это не особо волнует. Я поехал воевать не из-за политической карьеры, а из-за других вещей, более простых и понятных, чем поднятие своего политического рейтинга.

– А почему тогда вы решили поехать?

– Раньше, когда меня спрашивали об этом, у меня было универсальное очень длинное объяснение. Но теперь мне хочется ответить просто: долг, честь, верность. 

Подробнее http://perm.rusplt.ru/index/Permskii_aktivist_vouet_za_LNR-12414.html

Изменено 1 сентября, 2014 пользователем Kent777

[T_N]

28.08.14 Интервью с Васильевой Олесей, членом национальной сборной Украины по рукопашному бою

[Saratov]

Никаких фактов, болтовня!

где-то может и есть правда, но тактика современной войны, это утопить все в океанах дизинформации. Вообще ничего не возможно понять или проанализировать, только просто наблюдать.

[Kent777]

Коментарии излишни...

 

Тактика украинской национальной гвардии - тактика геноцида украинского народа...

 

http://www.youtube.com/watch?v=_5MWYWKKBVI

Изменено 2 сентября, 2014 пользователем Kent777

[Kent777]

Взгляд с другой стороны. Правда где-то посередине.

 

Прямой эфир: 2 сент. 2014 г.

Представители батальонов «Днепр», «Айдар», «Азов», больше не собираются молчать - они расскажут о настоящих потери УКРАИНСКОГО Армии, о военной измену высшего руководства страны, о жертвах среди мирного населения и докажут, почему АТО действительности братоубийственная война.

 

Изменено 3 сентября, 2014 пользователем Kent777

[Kent777]

НОВОСТИ

МАТЕРЯМ ДОНЕЦКИХ СОЛДАТ ПРИСЛАЛИ ОТРЕЗАННЫЕ ГОЛОВЫ ИХ СЫНОВЕЙ

вчера в 17:22

Матерям солдат, участвовавших в боестолкновениях на востоке Украины, силовики прислали коробки, в которых лежали отрезанные головы их сыновей.

Пока точное количество чудовищных «посылок» не установлено, так как ведется процесс опознания, а военный комитет ДНР проводит проверку. Однако все опознанные были бойцами ополчения и попали в плен к силовикам в боях под Донецком, сообщает novorossia.su.

Высказываются предположения, что исполнителем зверской операции по отправке этих посылок стал один из карательных батальонов, принадлежащих олигарху и губернатору Днепропетровской области Игорю Коломойскому.

Одна из матерей, получивших посылку с  страшным содержимым, назвала это «не просто жестокостью, а зверством».

«… Мой сын защищал свою родину, он не боялся погибнуть за нее и за нас. Но то, что с ним сделали — это уже за гранью человека. Куда смотрит ООН? НАТО? Европейский союз? Почему Красный крест ничего не делает? Для чего они все нужны, когда с нашими детьми вытворяют такое? Украинское правительство даже хуже фашистов! Им не нужна не то что Россия, им народ свой не нужен», - приводит слова женщины агентство.

 

Источник 

http://mirnov.ru/lenta-novostej/materjam-doneckih-soldat-prislali-otrezannye-golovy-ih-synovei.html

 

А тут с фото, которые не поднялась рука сюда на форум переносить... :mad: (впечатлительным лучше не смотреть...)

http://www.pravilnoe.tv/home/society/659-doneckim-materyam-prislali-otrezannye-golovy-synovey.html

[Гришка]

нет слов.. вот что делает власть с деньгами в руках фанатов

[Diamante]

НОВОСТИ

МАТЕРЯМ ДОНЕЦКИХ СОЛДАТ ПРИСЛАЛИ ОТРЕЗАННЫЕ ГОЛОВЫ ИХ СЫНОВЕЙ

вчера в 17:22

Тема настолько жестокая, что она есть во всех мировых новостях.

А на самом деле её нет нигде, ни в одном серьёзном издании, ни либеральных gazeta.ru lenta.ru ни в путинских ria итп, только на понятно чьих donres.com, novorossia.ru, novorosinform.org, еще на какой-то левоте и еще вконтактике.

Не разжигайте и проверяйте.

[Знахарь]

ни в путинских ria итп

Если ria-путинские новости,то я наследный японский принц! ))  Это детище Прохорова. Но сути это не меняет-подобные новости,скорее всего,утка.  .......Как раз либеральные СМИ подобное бы скрыли в первую очередь.

[master-pro]

Очень жаль, что нашему народу настолько промыли мозг, что он верит во все, что видит в СМИ.

Радует одно, что успели еще не всем промыть.

Изменено 11 сентября, 2014 пользователем master-pro

[Знахарь]

Очень жаль, что нашему народу настолько промыли мозг, что он верит во все, что видит в СМИ.

Радует одно, что успели еще не всем промыть.

Некоторые товарищи,кстати,убеждены,что ТВ,это вредно и "врут",поэтому надо читать и смотреть новости в интернете. Хотя таких засад,какие есть в сети,в газетах и на ТВ не может быть априори. 

[Saratov]

Некоторые товарищи,кстати,убеждены,что ТВ,это вредно и "врут",поэтому надо читать и смотреть новости в интернете. Хотя таких засад,какие есть в сети,в газетах и на ТВ не может быть априори. 

а если еще глубже копать, то правда есть и на ТВ и в интренете, но вся фишка в том, что ее так смешиваю с грязью, враньем, что вы утоните в океанах дизинформации, и если вы лично не сидите через стенку с Путиным, или "правильными" кабинетами, то как простой человек, любой профессии и хоть дваждый ВЫСШЕГО Образования, вы априори не можете знать правду, и отделит зерна от плевел. По этому все кто друг друга обвиняют, в то, что он ошибается, они же и ошибаются тоже.

НИКТО Не знает правильной инфы, а кто и знает, лишь только часть, мелкий кусочек картинки. Даже кто воюет, на передовой. он видит и слышит, лишь своих напарников по оружие и своего командира, но кто отадет приказы этому командиру, какие, он уже не знает, по этому, мы лишь, можем читать, смотреть, но всегда СОМНЕВАТЬ в том, что видим и слышым, мне кажется это единственный верный алгоритм подхода к анализу любой информации в целом.

[Quorthon]

если вы лично не сидите через стенку в соседней камере с Путиным

:)

[taifit]

а если еще глубже копать, то правда есть и на ТВ и в интренете, но вся фишка в том, что ее так смешиваю с грязью, враньем, что вы утоните в океанах дизинформации, и если вы лично не сидите через стенку с Путиным, или "правильными" кабинетами, то как простой человек, любой профессии и хоть дваждый ВЫСШЕГО Образования, вы априори не можете знать правду, и отделит зерна от плевел. По этому все кто друг друга обвиняют, в то, что он ошибается, они же и ошибаются тоже.

НИКТО Не знает правильной инфы, а кто и знает, лишь только часть, мелкий кусочек картинки. Даже кто воюет, на передовой. он видит и слышит, лишь своих напарников по оружие и своего командира, но кто отадет приказы этому командиру, какие, он уже не знает, по этому, мы лишь, можем читать, смотреть, но всегда СОМНЕВАТЬ в том, что видим и слышым, мне кажется это единственный верный алгоритм подхода к анализу любой информации в целом.

Неплохо. От себя добавлю, что истинные новости всегда узнаешь от собеседника в лифте или соседа по гаражу.

[BVN-2]

Есть у меня клиент с Украины, из Днепропетровска. Как клиент, этот человек приятный, сознательный. Недавно созванивались и как-то разговор зашёл о политике. Сказал, что у них там война идёт, и по ходу разговора сложилось мнение, что на укаинских СМИ идёт сплошная пропаганда имперских замашек РФ, якобы в боях участвуют регулярные части. Так же посоветовал мне вообще не смотреть наше (российское) телевидение. На отговорку: "И там и там по телевизору идёт враньё" был получен ответ "У нас в последнее время стали немного правду говорить".

 

Кто виноват в такой ситуации? По-мне часть вины лежит на нашем государстве. СССР был не оптимальным государством, если бы оно было оптимально, то не просралось бы. Любое гос. предприятие не поворотливое и не эффективное. Только частная собственность может быть эффективной. В тот момент, когда Россия даром раздавала свои ресурсы и делала подарки, соседи привыкли к такой роскоши и стали наглыми. Начни давать своим взрослым детям по 1 тыс рублей каждый день и когда перекроется кран, у ребёнка (который к этому времени стал наглецом) возникнет неприязнь к родителю или даже будет видеть в нём врага. Клоню к тому, что нужно давать не пищу, а удочку.

США в этом смысле молодцы, подчинили себе самые развитые страны, не затратив при этом ни одного патрона.

Изменено 20 сентября, 2014 пользователем BVN-2

[Знахарь]

Саморе интересное-во времена СССР с экранов телевизоров,из радиоприёмников.из газет мы узнавали что-то о жизни "там" и считали.что наши СМИ,мягко говоря,преувеличивают о кошмарах капитализма. Так вот-всё это было правдой! Ну,может,самую чуть нагнетали для полноты "картинки". 

Наши нынешние СМИ,конечно,далеко не идеальны. Особенно "Эхо","Дождь" и некоторые другие. Но всё таки до украинских нашим далеко! 

Изменено 20 сентября, 2014 пользователем Знахарь

[BVN-2]

о кошмарах капитализма. Так вот-всё это было правдой

Хз, в капитализме лично я вижу возможности, а не ужасы. Тем более наш рынок чистый и абсолютно не конкурентный. Быть может в банковской среде, пластиковых окнах или жилищном строительстве есть конкуренция, но в большинстве всё чисто, возможностей миллион. Через 30 лет, я уверен, будут мечтать о такой среде.

Изменено 20 сентября, 2014 пользователем BVN-2

[Знахарь]

Эх,молодёжь!

[LTRG]

Главное что бы "свободный" человек в капитализме имел право работать, зарабатывать, и развиваться. А не мог свободно стать проституткой, наркоманом, геем или погрязнуть в долгах. 

Отношения должны быть рыночными, но контроль со стороны государства быть должен, и за рынком и за общественными отношениями, и госплан развития должен быть.

А если пускать всё на самотек.. строятся только безтолковые, одинаковые торговые центры, дающие работу таким же безтолковым продавцам, уборщицам и охранникам, а там  могли бы быть производственные мощности. Это вот про "чистый" рынок, и капитал.

По моему всем уже ясно что просто скопировать западную модель не получиться, не подходит она нам.

Изменено 5 октября, 2014 пользователем LTRG